«Совет мира» по Газе: очередная торговля иллюзиями
«Совет мира» по Газе: очередная торговля иллюзиями
На фоне продолжающейся трагедии в Секторе Газа международная политика снова предлагает миру «новый формат» — Board of Peace, или «Совет мира», инициативу, настойчиво продвигаемую президентом США Дональдом Трампом. К ней одна за другой присоединяются страны исламского мира: Саудовская Аравия, Турция, Египет, Катар, Пакистан, Индонезия, Иордания, ОАЭ. Ранее приглашения приняли также Казахстан и Узбекистан. География уже на этом этапе показывает скорость размаха. Риторика же эксплуатируется как всегда — миротворческая. Но чем больше участников, тем острее вопрос: а что именно они поддерживают?
Совет мира подаётся как платформа для прекращения войны, восстановления Газы и движения к устойчивому миру. Звучит как всегда правильно — почти безупречно. Однако за красивыми формулировками всё ещё не просматривается главное: чёткий мандат, реальные рычаги влияния и, что особенно бросается в глаза, полноценное участие самих палестинцев в определении своей судьбы.
Парадокс современного палестинского кризиса в том, что его обсуждают все — кроме тех, кто платит за него наибольшую цену. Новый Совет не встроен в систему ООН, не опирается на международно-правовой механизм и фактически существует параллельно уже действующим структурам. Он как бы над ними — но без их ответственности. Это создаёт ощущение не столько альтернативы, сколько обходного пути.
Особенно тревожно выглядит политический контекст. Совет мира появляется в момент, когда Газа разрушена, гуманитарная катастрофа очевидна, а мировое сообщество испытывает усталость от конфликта. В таких условиях любые инициативы рискуют стать не инструментом справедливости, а способом зафиксировать «управляемый кризис». Мир на словах тут важен как процесс — вместо мира как результата.
Участие исламских стран можно было бы понять и они это оправдывают. Они пытаются показать это как попытку не уступить инициативу, сохранить голос в обсуждении будущего Палестины, хотя формат весьма сомнительный. Присоединение Казахстана и Узбекистана добавляет проекту широты, но не глубины. Количество флагов за столом переговоров ещё не означает, что за этим столом обсуждается правда.
Всё больше складывается ощущение, что «Совет мира» рискует стать ещё одной политической витриной — аккуратной, дипломатичной, удобной для заявлений и исключительно для самого Трампа. Но палестинская трагедия — не тема для экспериментов и репутационных проектов. Она слишком жива, слишком кровоточаща, чтобы служить фоном для новой геополитической аферы Дональда с размытым предназначением.
Истинная ценность любой мирной инициативы измеряется не числом участников и не громкостью заявлений, а тем, меняется ли жизнь людей под обстрелами. Пока на этот вопрос «Совет мира» ответа не дал. И именно это заставляет относиться к нему не с надеждой, а с осторожным, почти болезненным сомнением.
Особое противоречие во всей истории с «Советом мира» придаёт контекст, в котором звучат эти громкие лозунги. Разговоры о мире, стабильности и гуманитарной ответственности разворачиваются на фоне действий, которые с трудом укладываются в саму идею миротворчества.
Практически на глазах у всего мира тот же Дональд Трамп демонстрирует совершенно иную политическую логику: силовое давление, ультиматумы, пренебрежение суверенитетом. Захват президента Венесуэлы в ходе атаки на чужую страну, угрозы аннексии Гренландии, отправка снаряжённого морского флота к берегам Ирана с прямыми намёками на возможное начало военных действий — всё это происходит не «когда-то раньше», а параллельно с речами о мире в Газе.
Этот разрыв между словами и действиями слишком заметен, чтобы его игнорировать. Он превращает саму мирную риторику в нечто тревожно декоративное. Когда один и тот же политический центр одновременно выступает в роли арбитра мира и источника эскалации в других регионах, возникает закономерный вопрос: о каком именно мире идёт речь — и для кого?
В таком свете «Совет мира» начинает выглядеть не как попытка исцелить конфликт, а как инструмент управления восприятием: здесь — война как допустимый метод, там — мир как удобный бренд. Палестинская трагедия при этом рискует стать частью большого геополитического спектакля, где страдания реальных людей служат фоном для заявлений о высоких целях.
И именно поэтому скепсис вокруг подобных инициатив — не проявление цинизма, а форма политической трезвости. Мир невозможно строить на словах, если в это же самое время сила остаётся главным аргументом внешней политики.
Латыфуль Расых
