Битва и победа Рахмона с ветряными мельницами
Битва и победа Рахмона с ветряными мельницами
По информации издания CentralAsia, 15 февраля на отчетной пресс-конференции генеральный прокурор Таджикистана Хабибулло Вохидзода заявил о снижении числа террористических и экстремистских преступлений в 2025 году более чем на 23% (на 314 случаев) по сравнению с 2024 годом. По его словам, положительная динамика стала возможной после указания президента Эмомали Рахмон воздерживаться от возбуждения уголовных дел за размещение «лайков» и комментариев в социальных сетях, а также благодаря усилению разъяснительной работы.
Сообщается, что 405 человек, привлекавшихся к ответственности по делам экстремистского и террористического характера, были освобождены от уголовной ответственности. Напомним, отмена уголовной ответственности за «лайки и репосты» была принята парламентом и подписана главой государства в мае 2025 года. Президент подчеркнул, что некоторые органы безосновательно возбуждали уголовные дела против граждан, и этой практике необходимо было положить конец. Председатель Верховного суда Рустам Мирзозода также заявил о возможности пересмотра ранее вынесенных решений.
Однако причинно-следственная связь, представленная в официальной риторике, требует критического анализа. Если отмена возбуждения дел за «лайки» автоматически приводит к снижению числа выдуманных преступлений, это означает, что значительная часть прежних показателей формировалась за счет расширительного толкования норм и включения в статистику действий, не представляющих реальной общественной опасности. Но тем не менее эти преступления угрожающе носили название пресловутого «экстремизма».
Иными словами, речь как видно идёт не о реальном снижении уровня преступлений и фактов экстремизма как выдуманного явления, а всего лишь о корректировке учетной практики. Изменение подхода к квалификации правонарушений привело к сокращению статистических показателей — что ставит под сомнение объективность предыдущих данных.
Факт освобождения 405 человек дополнительно указывает на масштаб прежней правоприменительной практики. Это демонстрирует, что значительный объем уголовных дел был пересмотрен не из-за изменения поведения граждан, а вследствие изменения политического сигнала сверху. Следовательно, прежняя динамика «роста» могла быть во многом административно обусловленной. То есть то, что называлось – «экстремизмом» теперь можно не обозначать как таковую.
Подобная система напоминает плановую модель отчетности, характерную для советской практики правоохранительных органов, где ключевым индикатором эффективности являлся лишь процент раскрываемости и выполнение установленных показателей, «плановая установка». В условиях ориентации на план формируется институциональная мотивация к количественному наращиванию выявленных правонарушений, в том числе за счет расширения трактовок и криминализации пограничных действий.
Таким образом, отмена ответственности за «лайки» выглядит не столько проявлением либерализации или милосердия, тем более сокращения преступлений как показатель эффективности, сколько инструментальной корректировкой статистического дисбаланса. Корреляция между отменой нормы и резким снижением числа преступлений указывает на то, что предыдущая «криминальная динамика» могла отражать прежде всего специфику правоприменительной политики, а не объективную ситуацию в обществе.
В этом контексте статистика перестает быть нейтральным индикатором общественной безопасности и показывает, что это элемент административной отчетности, зависимый от политических установок и ведомственных задач.
В этом и заключается нелепый подход в борьбе со своей тенью, через придумывание не существующих врагов и преступников и в то же время объявляя систему Рахмона победителем, как только осознали, что преступниками при такой тенденции могут стать весь народ Таджикистана.
Абду Шукур
