Новый закон, ограничивающий религиозную сферу в Кыргызстане
Новый закон, ограничивающий религиозную сферу в Кыргызстане
В Жогорку Кенеш Кыргызской Республики внесён проект закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Кыргызской Республики в религиозной сфере», который предусматривает полный запрет на выезд граждан КР младше 18 лет за пределы страны для получения религиозного образования. Документ предлагает внести поправки в Кодекс о детях, Кодекс о правонарушениях, законы «О внешней миграции», «Об образовании» и «О свободе вероисповедания и религиозных объединениях». За умышленную отправку ребёнка на религиозное обучение за рубежом вводится ответственность: штраф 20 тысяч сомов для физических лиц и 6,6 тысячи сомов для юридических. В понятийный аппарат вводятся термины «несовершеннолетние» и «государственный реестр субъектов религиозной деятельности».
В справке-обосновании подчёркивается, что инициатива подготовлена во исполнение поручений президента, направлена на защиту прав и интересов детей и обеспечение национальной безопасности. Авторы указывают на случаи вывоза подростков в зарубежные религиозные учебные заведения с деструктивным характером обучения и риски вовлечения в экстремистские структуры.
Если отбросить официальную риторику, видно, что речь идёт о продолжении тотального запрета, без разграничения между университетами и мазхабными различиями. Таким образом под один административный запрет попадают все. Мы снова слышим оправдание мер против экстремизма, а на самом деле это тотальное ограничение, основанное на презумпции изначальной угрозы самой религиозной траектории развития ребёнка и в целом ислама как религии.
За последние два года в Кыргызстане прослеживается устойчивая линия ужесточения религиозной политики: усиление процедур регистрации и перерегистрации, расширение контрольных функций государства, введение дополнительных административных барьеров, рост штрафов, всё более частое употребление риторики «деструктивности» и «радикализации». Новый запрет так же вписывается в эту тенденцию и продолжает систему «закручивания гаек». Государство постепенно смещается от регулирования к прямому ограничению, от точечных мер к системному надзору.
Особенно показательно использование аргумента «защиты детей». Этот тезис практически невозможно публично оспорить, и именно поэтому он становится универсальным оправданием для расширения запретительных механизмов.
Параллели с моделью, реализованной в России, становятся всё более очевидными: постепенное расширение понятий безопасности и экстремизма, усиление регистрационных процедур, создание реестров, рост административного давления и штрафов. Это не разовая мера, а последовательная архитектура «закручивания гаек», где религиозная сфера рассматривается как зона повышенного риска, требующая централизованного управления.
Так самостоятельная религиозная образовательная траектория становится за пределами страны изначально обвиненной и является подозрительна. При этом запрет не устраняет идеологические риски, не предлагает альтернативной развитой системы религиозного образования внутри страны. Он лишь расширяет инструменты контроля.
Вопрос в том, где проходит граница между обеспечением безопасности и институциональным сужением свободы вероисповедания и образования. Новый законопроект демонстрирует, что эта граница постепенно смещается в сторону жёсткой управляемости. И если рассматривать в контексте последних лет, становится ясно, что это очередной этап трансформации религиозной политики Кыргызстана в сторону всё более централизованной и ограничительной модели.
Худжад Джамиа
