Россия после затяжной войны ослабевшее государство или еще более опасная угроза?

Россия после затяжной войны ослабевшее государство или еще более опасная угроза?

Российско-украинская война вновь подняла фундаментальный вопрос в международных отношениях. Стала ли Россия после длительного военного конфликта ослабленным государством с истощенными ресурсами, или же, переступив «запретные черты» мирового порядка, она превратилась в еще более опасную силу?

Одни эксперты полагают, что Россия выйдет из этой войны с огромными потерями, столкнувшись со структурной усталостью, которая ограничит ее возможности действовать на международной арене. Другие же считают, что война переформатировала её в более жесткую и непредсказуемую силу — государство, которое меньше подчиняется правилам международного порядка и более склонно к риску и эскалации. Чтобы разобраться в этом споре, необходимо проанализировать глубокие изменения, повлиявшие на мощь России, и взвесить её потери и приобретения на международной борьбы.

Во-первых: Что Россия потеряла к сегодняшнему дню?

• Военное истощение: огромные людские и материальные потери, масштабное расходование традиционных военных запасов, а также растущая зависимость от оборонной промышленности, работающей под давлением беспрецедентных экономических санкций.
• Общее экономическое давление: в результате санкций, нацеленных на банковскую систему и энергетический сектор, произошел уход крупных западных инвестиций, что подорвало возможности долгосрочного развития.
• Относительное снижение политического авторитета: ослабление влияния в Восточной Европе, расширение (а не сокращение) альянса НАТО, а также практически полный переход от инструментов «мягкой силы» к опоре на «жесткую силу» в отношениях с Европой.

Во-вторых: Почему, несмотря на это, Россия кажется более готовой к риску?

Несмотря на истощение, существует ряд факторов, которые делают Россию игроком, готовым к еще большему риску. Это связано со следующими причинами:

Освобождение от моральных и правовых ограничений: Россия стала меньше оглядываться на либеральный порядок и логику международной ответственности. Это проявилось в её действиях в Сирии и переходе границ на территории Украины, что подтолкнуло её к расширению военного потенциала и усилению возможностей кибервойны.

• Накопление долгосрочного боевого опыта: Война способствовала переформатированию российской военной доктрины и дала ей уникальный опыт действий в полевых условиях — опыт, которым на данный момент не обладают многие европейские армии.
• Переход от стремления к лидерству к стратегии разрушения: Россия больше не стремится возглавить существующий международный порядок, а действует в направлении его ослабления. Это связано с убеждением, что нынешнее мироустройство больше не способно доминировать и подвержено хаосу. Она готова адаптироваться к переходу от однополярного мира к многополярности или даже к состоянию турбулентности.
• Экспансия на альтернативных площадках: Её опасность проявляется в способности косвенно нагнетать напряженность в отношениях с Европой, а также в активном присутствии в других регионах, таких как Африка, Ближний Восток и Арктика.

В-третьих: Россия — раненая, но упорная сила

Сегодняшняя Россия — это не павший Советский Союз и не разрушенное государство. Это раненая, но упорная сила. Она потеряла часть своих рычагов контроля, но её готовность идти на риск возросла. В мире, движущемся к «организованному хаосу», самой опасной силой может оказаться не самая могущественная, а та, которой «нечего терять». Поэтому Россию необходимо рассматривать не как растущую мощь, а как силу, пытающуюся остановить собственный упадок. Обладая оружием и потенциалом сдерживания, она стремится расширить свое влияние в нестабильных регионах при молчаливом согласии или поддержке региональных и международных союзников. Несмотря на экономическую и технологическую слабость, а также снижение показателей человеческого развития из-за санкций, российский политический менталитет остается фактором риска, хотя его возможности ограничены.

На сегодняшний день Россия — это скорее «игрок-разрушитель» (спойлер) и тактический партнер, нежели стратегический лидер. Её сила заключается в способности не дать другим одержать полную победу, а не в умении навязать собственную. Её главная слабость — отсутствие глобального созидательного проекта, выходящего за рамки логики противостояния.

В-четвертых: Россия в многополярном мире

В мире после масштабных кризисов Россия может и не стать силой, определяющей будущее, но она, несомненно, останется одним из ключевых игроков, влияющих на любые международные соглашения. Если международный порядок перейдет от однополярности к многополярности или к некой хаотичной форме, то такая многополярность, основанная на балансе сил, а не на доминировании одного центра, будет полностью соответствовать видению, которого Россия придерживается со времен распада Советского Союза.

Многополярность снижает возможности Запада изолировать Россию или навязывать ей жесткие санкции, а ядерное оружие вновь становится ключевым инструментом обеспечения её международного статуса. Кроме того, Россия искусно действует через беспринципные альянсы с Китаем, Ираном, Индией и странами Африки. В таком миропорядке возрастает потребность в силах, способных быть посредниками или создавать препятствия, и Россия опытна в обоих направлениях. Поэтому в многополярном мире Россия, даже не будучи самым мощным полюсом, является полюсом «неизбежным» и необходимым. Её потенциал заключается не в лидерстве над международным порядком, а в недопущении формирования стабильного и враждебного ей строя, а также в конкуренции за влияние и авторитет в условиях формирующейся многополярности или управляемого хаоса.

Пятое: Угроза исламского государства в сознании России

Для России истинная угроза кроется не в традиционной военной силе, а в возможности создания трансграничного исламского государства, основанного на идеологии. Это связано с тем, что внутри России проживает около 20–25 миллионов мусульман (в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Татарстане и других регионах). Появление такого государства может дать символическую легитимность исламским движениям, призывающим к вхождению в новое политическое образование.

Россия опасается соседства с государством, которое не признает границы национальных государств в их нынешнем понимании. Она видит в таком государстве не просто новый политический субъект, а модель альтернативной легитимности, способную перешагнуть через национальные границы и возродить вопросы идентичности и преданности в её собственном нестабильном внутреннем пространстве. Исходя из этого, Россия предпочитает поддерживать подконтрольные авторитарные режимы, нежели идти на риск создания государства, черпающего легитимность из источников вне нынешнего мирового порядка. Москву больше пугают внутренние последствия существования такого строя, чем его внешние действия.

Следовательно, её истинная борьба ведется не с самой религией Ислам, а с вероятностью возникновения политического образования, которое невозможно контролировать или подчинить. В мире, где границы становятся всё более прозрачными, именно эта перспектива остается крупнейшей стратегической угрозой в российском сознании.

Этим объясняются масштабные аресты членов партии «Хизб ут-Тахрир» (не делая различий между мужчинами и женщинами) в различных регионах России. Здесь противодействие является не только мерой безопасности, но и идейной борьбой. Она направлена против идеи государства, которое несет в себе концепцию Уммы, не принимает нынешние границы и международное право, и стремится возродить исламское величие в том виде, в каком оно было прежде или как было предвещено пророком Мухаммадом ﷺ.

Набиль Абдулкарим