От алиментов к репрессиям: Кремлевский экспорт карательной системы
От алиментов к репрессиям: Кремлевский экспорт карательной системы
Президент России Владимир Путин внес в Государственную Думу законопроекты о ратификации протоколов, касающихся взыскания алиментов в странах СНГ. Документы опубликованы в электронной базе ГД. Протоколы о внесении изменений в конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (от 22 января 1993 года и 7 октября 2002-го) подписаны от имени РФ 13 мая 2025 года. Поправки позволят закрепить в конвенциях положения о принудительном исполнении судебных приказов о взыскании алиментов на детей в государствах Содружества.
Комментарий:
На первый взгляд инициатива Кремля выглядит безобидно и даже гуманно: речь идёт о помощи детям и взыскании алиментов между странами СНГ. Но именно с таких «правильных» и эмоционально нейтральных тем обычно начинаются процессы, которые затем приводят к куда более серьёзным и опасным последствиям.
Суть происходящего проста. Россия шаг за шагом предлагает странам СНГ соглашаться на исполнение решений российских судов на их территории. Сначала — по социальным вопросам, где сложно возражать. Затем — по другим сферам. Так формируется система, при которой решения, принятые в Москве, начинают работать за пределами России, затрагивая людей, бизнес и политику в других государствах. Это уже не про помощь, а про контроль.
Когда одна страна получает возможность навязывать свои решения другим, она фактически расширяет своё административное и карательное влияние. При этом ответственность за последствия ложится не на центр, а на сами государства, которые формально «сами согласились».
Особенно опасно то, как подобный механизм может быть использован под лозунгами борьбы с экстремизмом.
В российской практике понятие «экстремизм» давно совсем не означает исключительно насилие или терроризм. Под него попадает:
— религиозная активность, выходящая за рамки жёстко контролируемых структур;
— независимые исламские общины, проповедники, благотворительные сети;
— любые формы общественной самоорганизации, которые не встроены в государственную вертикаль;
— политическая или гражданская активность, предлагающая альтернативу существующему порядку.
Если такие подходы начинают автоматически признаваться и исполняться в других странах СНГ, это означает следующее: чужие определения «врагов», «экстремистов» и «нежелательных» начинают работать внутри суверенных государств.
В первую очередь под ударом окажется исламская среда. Не потому, что она опасна, а потому что она массовая, самостоятельная и часто живёт по собственным правилам солидарности и самоорганизации. История показывает: именно её чаще всего используют как удобный предлог для расширения контроля, давления и запугивания.
Но на этом процесс не остановится. Любая альтернативная форма активности — гражданская, культурная, социальная, политическая — со временем может быть объявлена угрозой. Сегодня — «экстремизм», завтра — «радикализм», послезавтра — «иностранное влияние». Формулировки меняются, механизм остаётся.
В результате страны СНГ рискуют оказаться в общем пространстве подавления, где:
— решения принимаются вне их обществ;
— правила навязываются извне;
— страх и самоцензура становятся нормой;
— суверенитет существует на бумаге, но не в реальности.
Самое опасное — такие процессы трудно остановить, когда они уже запущены. Каждый новый шаг будет оправдываться предыдущим: «вы же уже согласились», «это всего лишь расширение», «это ради безопасности».
Именно поэтому подобные инициативы важно отвергать на раннем этапе — пока они подаются как технические, гуманитарные или временные меры. Это уже вопрос сохранения собственного будущего, своей политической и общественной автономии. И если этот процесс вовремя не остановить, цена за промедление окажется гораздо выше, чем кажется сегодня.
Абду Шукур
