Венесуэльский прецедент увеличивает возможности для России
Венесуэльский прецедент увеличивает возможности для России
Силовые действия США против Венесуэлы стали событием, выходящим далеко за рамки латиноамериканской повестки. Для России это редкий пример кризиса, в котором она не является стороной конфликта, но который объективно усиливает ее позиции — как в глобальной дискуссии о международном праве, так и в продвижении собственной политики на постсоветском пространстве, прежде всего в Центральной Азии.
В кремлевском восприятии венесуэльский кризис — не случайный эпизод, а симптом более глубоких процессов, связанных с трансформацией американской внешней политики и деградацией прежней системы международных ограничений.
Конец моральной монополии Запада
Ключевая выгода для Москвы заключается в подрыве морального фундамента, на котором Запад строит критику войны России против Украины. Прямое применение силы США против суверенного государства, сопровождаемое фактическим устранением его руководства, разрушает аргумент о «праве силы во имя правил».
Для Кремля это позволяет утверждать, что:
- международное право перестало быть универсальным,
- силовые действия допустимы, если их осуществляет доминирующая держава,
- обвинения в адрес России носят политический, а не правовой характер.
В результате российская интерпретация украинской войны встраивается в более широкую рамку: это не уникальное нарушение, а часть общего распада прежнего мирового порядка. Венесуэла становится удобным примером того, что Запад сам отказался от правил, которые требует соблюдать от других.
Переформатирование дискуссии об Украине
Важно, что венесуэльский прецедент позволяет Москве сместить фокус международной дискуссии. Вопрос «кто виноват» уступает место вопросу «кто имеет право применять силу». Это принципиально меняет поле аргументации, особенно в диалоге со странами Глобального Юга, для которых украинский конфликт часто выглядит далеким и сложным, а действия США в Венесуэле — наглядными и понятными.
В этом контексте Россия получает возможность позиционировать себя не как нарушителя, а как одного из участников нового, более жесткого мира, а по факту старого, но не проявлявшегося явно, где сила вновь становится инструментом политики, а разговоры о правилах — прикрытием интересов.
Венесуэла как сигнал Центральной Азии
Для Центральной Азии венесуэльский кризис имеет особое значение. Он воспринимается не через призму идеологии, а как предупреждение о том, насколько уязвимыми могут быть государства, не обладающие реальными гарантиями безопасности.
Россия использует этот прецедент для усиления ключевого тезиса: внешние партнеры могут быстро перейти от дипломатического давления к силовым действиям, если сочтут это необходимым. В этой логике Москва противопоставляет себя США как более предсказуемого и понятного актора — жесткого, но не склонного к внезапной смене правил игры.
Для региональных элит в ЦА, это усиливает аргумент в пользу сохранения тесных связей с Россией, особенно в сфере безопасности и силового взаимодействия. Венесуэла становится примером того, что формальная независимость и многовекторность без опоры на конкретные силовые механизмы не гарантируют суверенитет.
Практические шаги Москвы в регионе
Использование венесуэльского прецедента не предполагает резких или демонстративных действий. Напротив, Россия, скорее всего, будет действовать постепенно и институционально.
Скорее всего будут активированы механизмы ОДКБ, расширение военных учений и консультаций, углублении двусторонних соглашений в сфере безопасности и разведки, а также об усилении информационного присутствия. Параллельно Москва будет координировать свои шаги с Китаем, формируя в регионе неформальное разделение ролей: Россия — безопасность и силовая стабильность, Китай — экономика и инвестиции.
Вывод
Для Кремля венесуэльский кризис — это не повод для немедленных действий, а политический ресурс. Он ослабляет позиции США как морального арбитра, облегчает оправдание войны в Украине и усиливает аргументы России в Центральной Азии как ключевого гаранта стабильности.
В этом смысле Венесуэла становится не исключением, а подтверждением той картины мира, которую Москва последовательно продвигает: мир без универсальных правил, где суверенитет защищается не декларациями, а силой и союзами. Именно поэтому этот прецедент оказывается для России столь удобным и своевременным.
Латыфуль Расых
