Кому выгодна эскалация напряжённости вокруг Ирана
Кому выгодна эскалация напряжённости вокруг Ирана
Ситуация вокруг Ирана вновь входит в фазу опасной турбулентности. Но, постараемся посмотреть шире и объективно на ситуацию. Нужно заметить, что ситуация уже несколько недель набирает силу и является закономерным витком тлеющего противостояния между «Израил» и Иран при неизбежном вовлечении США.
Последние новости об обменах ударами, резком росте воинственной риторики и приведении армий в повышенную боевую готовность выглядят как шаг к большой войне. Однако политическая логика сторон подсказывает более сложную картину.
«Израиль» объективно заинтересован в том, чтобы нынешняя напряжённость стала точкой невозврата. Для Тель-Авива иранская ядерная программа — не просто дипломатический спор, а экзистенциальный вопрос. Любая пауза в давлении воспринимается как стратегический проигрыш. В этой логике эскалация — инструмент: чем выше градус конфликта, тем выше вероятность втянуть США в более жёсткий формат противостояния. «Израиль» уже не первый раз действует по принципу «создать факт на земле», после чего союзник вынужден подтягиваться к реальности.
Позиция Вашингтона
Несмотря на жёсткие заявления Дональда Трампа и демонстративное давление на Тегеран, американская стратегия традиционно балансирует между угрозой силы и нежеланием втягиваться в крупную сухопутную войну на Ближнем Востоке. США нужен результат — по ядерной программе, по режиму санкций, по региональной архитектуре безопасности. Но им не нужен неконтролируемый пожар, который ударит по мировой экономике, по нефтяному рынку и по их диалогу с Китаем.
Трамп использует тактику максимального давления — риторического и санкционного. Это похоже на переговорную стратегию: поднять ставки до предела, создать ощущение неминуемости удара, а затем вынудить оппонента уступить. Проблема в том, что в региональной политике такая тактика легко выходит из-под контроля, особенно если один из союзников — «Израиль» — считает, что время играет против него.
Тегеран, в свою очередь, действует в привычной для себя манере — демонстративная жёсткость при сохранении пространства для манёвра. Иран исторически избегал прямой полномасштабной войны с США, предпочитая асимметричные ответы на публику и прокси-формат, но при этом всегда оставался поддерживающим именно позицию США в стратегических вопросах региона. Вообще риторика противостояния Америке всегда была удобной позицией для внутренней политики. Так же и сейчас обострение только усиливает контроль протестных настроений и уводит фокус из экономической и социальный сферы во внешнеполитическую. Поэтому нынешняя фаза скорее выглядит как управляемая эскалация: показать способность ответить, но не перейти грань, после которой начнётся необратимый сценарий.
Отдельный вопрос — это нефть.
Любая угроза стабильности в Персидском заливе мгновенно отражается на ценах. Рост котировок выгоден ряду экспортёров — включая Россию и страны ОПЕК. Дороже нефть — сильнее бюджеты. Но США не заинтересованы в неконтролируемом скачке цен: это удар по внутреннему рынку, по инфляции и по избирателю, тем более в преддверии промежуточных выборов и в условиях падения рейтингов. Кроме того, высокие цены усиливают позиции Китая как ключевого покупателя и усложняют энергетический баланс. Вашингтону нужна управляемая турбулентность, а не просто обвал.
Интересно и то, что обострение происходит на фоне более широкой геополитической игры. Для США важно сохранить переговорную позицию в диалоге с Китаем, тем более перед предстоящим в апреле визитом в Пекин. Слишком масштабная ближневосточная война ослабляет американский фокус в Азии. Слишком мягкая линия — ослабляет имидж переговорной силы Трампа. Отсюда и противоречие: демонстрировать готовность к удару, но не стремиться к реальной большой военной кампании.
Кто заинтересован в эскалации
«Израиль» — в большей степени, поскольку для него вопрос носит стратегический характер здесь и сейчас и локальная борьба за лидерство в регионе. США же заинтересован не терять Тегеран и действовать лишь в пределах контролируемого давления. Китай и страны Персидского залива — скорее против: им нужна стабильность потоков энергоресурсов. Иран — в двойственной позиции: внутренне мобилизация вокруг внешней угрозы укрепляет режим в ситуации кризиса, но полномасштабная война несёт колоссальные риски удержания власти.
Прогноз на ближайшие одну-две недели скорее указывает на сценарий ограниченной военной фазы — обмен ударами, демонстрация возможностей, кибератаки, удары по инфраструктуре, но без наземного вторжения и без формального объявления войны. Слишком высока цена перехода к тотальной конфронтации для всех сторон.
По итогу
История уже не раз показывала: кризисы между США и Ираном доходили до грани, но затем откатывались назад. Иран традиционно ведёт жёсткую риторику при сохранении каналов негласной коммуникации. США предпочитают довести давление до точки, где можно зафиксировать политическую победу — будь то уступки по ядерному вопросу, ограничения в региональной активности или усиление санкционного режима.
Латыфуль Расых
