Чему учит российский опыт контроля СМИ
Чему учит российский опыт контроля СМИ
Председатель кабинета министров Адылбек Касымалиев постановлением № 78 утвердил новый порядок вынесения предостережений юридическим лицам и организациям о недопустимости распространения экстремистских материалов и осуществления экстремистской деятельности.
Формально это выглядит профилактической мерой в рамках реализации закона о противодействии экстремистской деятельности. Однако ряд положений документа может вызвать вопросы с точки зрения потенциального влияния на свободу СМИ и информационную среду, особенно в политически чувствительные периоды, такие как предвыборные кампании.
Ключевая особенность нового порядка заключается в том, что предостережения могут выноситься органами внутренних дел и национальной безопасности по результатам доследственной проверки, даже если в действиях организации отсутствуют признаки уголовного преступления. Таким образом, речь идет о внесудебной профилактической мере. Решение могут принимать не только руководители ведомств, но и руководители территориальных подразделений и их заместители, что значительно расширяет круг должностных лиц, имеющих право применять такой инструмент.
При этом новый порядок распространяется именно на юридические лица, включая средства массовой информации и другие организации. В предыдущей версии документа предостережения могли выноситься также физическим лицам, однако теперь акцент сделан именно на институциональных структурах — редакциях, медиаорганизациях и других юридических субъектах информационной деятельности.
С точки зрения медиапрактики подобные механизмы могут создавать так называемый эффект превентивного давления. Даже если речь идет не о наказании, а о предупреждении, сам факт официального предостережения фиксируется и может использоваться как основание для дальнейших проверок или санкций. В результате редакции могут быть склонны избегать тем, которые потенциально могут быть интерпретированы как связанные с экстремизмом. В международной практике это явление часто описывается как «мягкая цензура» или механизм самоцензуры.
Особый вопрос вызывает формулировка оснований для вынесения предупреждения. В документе говорится о распространении экстремистских материалов, публичном одобрении деятельности организаций, признанных судом экстремистскими, а также о «других действиях экстремистского характера». Подобные формулировки могут трактоваться достаточно широко. В журналистской практике это может затрагивать не только пропаганду, но и обычное освещение событий, например публикацию интервью, цитирование заявлений или аналитические материалы.
В этом контексте показателен опыт России, где аналогичные механизмы применялись в рамках федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». В течение многих лет предупреждения средствам массовой информации выносил Роскомнадзор. Формально речь также шла о профилактической мере, однако два предупреждения в течение года могли стать основанием для закрытия СМИ через суд.
Известный пример связан с интернет-изданием Lenta.ru, которому в 2014 году было вынесено предупреждение за публикацию интервью с представителем украинского националистического движения. Несмотря на то что материал носил журналистский характер и не являлся пропагандистским, предупреждение стало основанием для серьезного давления на редакцию. Вскоре после этого произошла смена руководства, а значительная часть журналистов покинула издание.
В результате подобные механизмы постепенно формируют более широкие ограничения для журналистской деятельности. Они могут касаться, например, освещения судебных процессов по делам об экстремизме. В условиях жесткой трактовки законодательства СМИ могут отказаться от публикации интервью с обвиняемыми или их представителями, даже если речь идет о стандартной практике судебной журналистики. Редакции могут опасаться, что такие материалы будут интерпретированы как «публичное оправдание» или «распространение материалов» экстремистских организаций.
Это может привести к ситуации, когда журналисты будут ограничены в возможности полноценно освещать судебные процессы, брать комментарии у обвиняемых или публиковать их позицию. В итоге общество получает однобокую картину происходящего, а сами процессы освещаются преимущественно через официальные источники.
Таким образом, в практическом применении будет затрагивать широкий круг информационной деятельности. Особенно это актуально в условиях политически чувствительных периодов, когда вопросы контроля над информационным пространством традиционно становятся более актуальными для государства.
С точки зрения медиасреды ключевым фактором будет не только содержание самого постановления, но и практика его применения — насколько широко будут трактоваться основания для предупреждений. Эта практика не будет использоваться исключительно в случаях исламского даавата, но и в отношении любой журналистской деятельности по освещению общественно значимых тем.
Абду Шукур
