БРИКС — новый мировой порядок или просто перераспределение сил?
Газета «Ар-Рая»
БРИКС — новый мировой порядок или просто перераспределение сил?
12 сентября 2026 года в Индии состоялась встреча лидеров стран БРИКС. По итогам саммита была принята «Делийская декларация», в которой участники подтвердили намерение развивать многостороннее сотрудничество, реформировать институты глобального управления, расширять представительство развивающихся государств с формирующимися рынками, а также добиваться «более справедливого и равноправного» международного порядка.
Итоги саммита вновь возвращают к вопросу, который сопровождает БРИКС с момента его появления, а именно является ли объединение реальным инструментом ограничения западной гегемонии или же это союз государств с разными интересами, стремящиеся лишь скорректировать существующий баланс сил, не располагая при этом собственной идеологической альтернативой нынешнему международному порядку?
БРИКС — противовес западному господству, а не сплочённый блок
Прежде всего необходимо напомнить, что БРИКС изначально создавался вовсе не для того, чтобы разрушить мировую капиталистическую систему. Термин «БРИК» был введён в 2001 году экономистом Goldman Sachs Джимом О’Нилом для обозначения Бразилии, России, Индии и Китая как быстро развивающихся экономик в условиях однополярного американского господства.
Позднее этот термин превратился в формат политического и экономического сотрудничества. Встречи в его рамках начались в 2006 году, первый саммит состоялся в 2009-м, а после присоединения Южной Африки в 2010 году объединение получило нынешнее название — БРИКС.
Парадокс заключается в том, что аббревиатура, возникшая внутри западной капиталистической системы, со временем превратилась в объединение, которое стремится перераспределить влияние внутри этой же системы, ограничить западную гегемонию и усилить позиции восходящих держав, при этом не ставя перед собой цели отказаться от капитализма или разрушить существующий мировой экономический порядок.
Само расширение БРИКС не сделало объединение более однородным — напротив, его внутренние противоречия лишь усилились. Индия продолжает развивать стратегическое партнёрство с Америкой и одновременно соперничает с Китаем в Азии. Россия, со своей стороны, опасается прямого столкновения с США и старается не бросать им открытый вызов в зонах американского влияния. В то же время Москва не заинтересована и в том, чтобы растущая мощь Китая обернулась китайским доминированием над ней. Присоединение арабских стран и Ирана добавило к этому сложный клубок региональных противоречий и сталкивающихся интересов. Иран противостоит странам, некоторые из которых тесно связаны с Вашингтоном. В свою очередь Саудовская Аравия сохраняет стратегические отношения с Америкой и на саммите ограничилась лишь участием своего министра иностранных дел.
И всё же, несмотря на столь разные интересы и противоречия, БРИКС удалось собрать все эти государства под одной крышей.
Глубина этих противоречий особенно ярко проявилась в мае этого года, когда встреча министров иностранных дел стран БРИКС завершилась без совместного итогового заявления из-за разногласий по поводу войны на Ближнем Востоке. Однако саммит в Нью-Дели сумел преодолеть эти разногласия и принять общую декларацию с призывом к «максимальной сдержанности», диалогу и дипломатии.
На этом фоне участие президента Ирана Масуда Пезешкиана было отнюдь не рядовым событием. Он оказался за одним столом с руководителями государств, тесно связанных с Америкой, и стремился снизить напряжённость в отношениях со странами Персидского залива и открыть каналы для диалога. В частности, он провёл встречу с наследным принцем Абу-Даби.
Именно в этом и заключается одна из особенностей БРИКС, который хоть и не разрешает противоречия между своими участниками, однако создаёт площадку, где даже противники могут сесть за один стол без того, чтобы правила этой встречи диктовал Вашингтон, тем самым давая государствам больше пространства для политического манёвра вне западного доминирования. Однако чем шире становится БРИКС, тем сильнее проявляются и его внутренние противоречия.
Китай: от изменения баланса сил к контролю над основами мировой экономики
Если Россия и Китай в целом продвигают идею более многополярного мира, то у Китая есть дополнительный инструмент — его промышленная и технологическая мощь. На саммите председатель КНР Си Цзиньпин призвал углублять промышленное сотрудничество в сфере искусственного интеллекта, обмениваться результатами исследований, разработок и их практического применения, а также укреплять взаимодействие в промышленности и производственно-торговых цепочках. Этот подход нашёл отражение и в итоговой декларации саммита, где подчёркивается необходимость расширять передачу технологий и увеличивать участие развивающихся стран в более высокотехнологичных и прибыльных этапах промышленного производства.
Однако за этими привлекательными лозунгами, способными впечатлить тех, кто восхищается промышленным подъёмом Китая, не следует упускать из виду реальную борьбу за экономическое влияние. Заявленное сотрудничество на практике может обернуться расширением китайского контроля над цепочками поставок и укреплением его позиций в доступе к сырью из мусульманских стран, тогда как более прибыльные звенья — переработка, высокотехнологичное производство и передовые технологии — по-прежнему будут сосредоточены за их пределами.
Стоит отметить, что Запад сам во многом способствовал появлению той силы, которой сегодня опасается. Перенеся значительную часть производства в Китай, он превратил его в «мировую фабрику», а затем обнаружил, что эта фабрика не просто производит товары, но и держит в своих руках ключевые звенья глобальных цепочек поставок. Поэтому нынешняя обеспокоенность Запада растущим влиянием Китая во многом стала следствием тех экономических решений, которые западные компании и государства сами принимали на протяжении десятилетий.
Критически важные минералы, как новая арена борьбы
Тема критически важных минералов на этом саммите была не случайной инициативой Индии. Она прямо отражена в пункте 67 Делийской декларации, где содержится призыв создавать надёжные, диверсифицированные, устойчивые и справедливые цепочки поставок этих минералов, обеспечивать справедливое распределение выгод, развивать переработку и производство с добавленной стоимостью, а также способствовать экономической диверсификации стран, богатых природными ресурсами. В декларации критически важные минералы также напрямую увязываются с энергетической безопасностью и устойчивостью цепочек поставок. В других положениях декларации содержится призыв расширять участие развивающихся стран в более высокотехнологичных и прибыльных этапах производства и содействовать передаче им технологий.
При этом критически важные минералы — это более широкое понятие, чем редкоземельные элементы. К ним относятся, например, сурьма, галлий, германий и вольфрам. «Критически важными» они считаются из-за своего экономического и стратегического значения, а также потому, что их поставки очень уязвимы из-за риска перебоев или чрезмерной концентрации добычи и производства в ограниченном числе стран.
Проблема этих минералов обнажает более глубокий перекос в устройстве мировой капиталистической экономики. Страны, богатые природными ресурсами, зачастую остаются лишь поставщиками сырья, тогда как его переработка, производство конечной продукции и развитие технологий — то есть наиболее прибыльные звенья всей цепочки — сосредоточены в крупных индустриальных державах.
Поэтому борьба за критически важные минералы — это, по сути, борьба не только за сами ресурсы, но и за то, кто будет извлекать из них основную добавленную стоимость и контролировать связанные с ними производственные и технологические звенья.
По этой причине на Западе всё сильнее растёт обеспокоенность зависимостью от Китая. Исследование американской аналитической компании Govini показало, что более 80 тысяч компонентов примерно в 1900 американских системах вооружений содержат хотя бы один из пяти критически важных минералов — сурьму, галлий, германий, вольфрам или теллур. Таким образом, около 78% систем вооружений Министерства войны США в той или иной степени являются уязвимыми перед возможными перебоями в цепочках поставок этих минералов.
Китай занимает доминирующие позиции в добыче, переработке, а также в глобальных цепочках поставок этих пяти минералов. Поэтому введённые Пекином ограничения на экспорт галлия, германия, сурьмы и ряда других материалов стали для Америки прямым источником беспокойства. В результате США и их союзники всё чаще рассматривают устойчивость цепочек поставок уже не просто как экономический вопрос, а как проблему национальной безопасности.
Тут необходимо отметить, что использование Китаем этого рычага влияния может подтолкнуть Запад к ускоренному созданию альтернативных цепочек поставок, что постепенно сократит или вовсе устранит их зависимость от Китая.
От многополярности к вопросу об идеологии
Сегодня БРИКС стал шире и приобрёл ощутимый вес. Теперь объединение уже не просто выступает против господства западной системы, но и пытается создавать собственные финансовые, промышленные и технологические механизмы, позволяющие снизить зависимость от этой системы. Однако наряду с этим никуда не исчезло и главное внутреннее противоречие, а именно, как построить систему и стать независимыми в частности от Запада, если внутри самого БРИКС промышленная и технологическая мощь сосредоточена прежде всего в руках Китая? И означает ли многополярность сама по себе большую справедливость, или несмотря на это международные отношения и дальше будут определяться силой, выгодой и борьбой за влияние?
Сегодня речь должна идти не просто о замене одного господствующего центра другим внутри порочной капиталистической системы. Главный вопрос заключается в том, какая идеология должна лежать в основе отношений между народами и государствами. Именно в этом суть призыва Хизб ут-Тахрир, который предлагает альтернативный цивилизационный проект — не новый геополитический блок, а принципиально иную модель мироустройства.
Этот цивилизационный проект, воплощением которого станет государство Праведного Халифата, предполагает не просто иное распределение сил, а подчиняет само применение этой силы нормам Ислама. В соответствии с ним отношения между государствами должны строиться на справедливости, истине и соблюдении договоров, а экономическая или военная мощь не должна превращаться в право на господство, подчинение народов и эксплуатацию их богатств.
Таким образом, БРИКС, возможно, сумеет ослабить отдельные элементы западного доминирования, однако у стран БРИКС нет целостного представления о том, каким должен быть мир, который они намерены построить. Именно здесь и обнаруживается главный пробел, который заключается не в недостатке силы, а в отсутствии идеологии. А этот стратегический цивилизационный вакуум, сможет заполнить лишь грядущее Исламское государство, которое, с дозволения Аллаха, уже не за горами.
وَعْدَ اللَّهِ لَا يُخْلِفُ اللَّهُ وَعْدَهُ وَلَكِنَّ أَكْثَرَ النَّاسِ لَا يَعْلَمُونَ
«Таково обещание Аллаха, и Аллах не нарушает Своего обещания, однако большинство людей не знают этого» (30:6).
Висам Атраш
23.09.2026