Как Талибан торгуется с США и где рискует
Как Талибан торгуется с США и где рискует
Официальный Кабул предложил Вашингтону вновь открыть американское посольство, восстановить дипломатическое присутствие и инвестировать в афганские полезные ископаемые, дороги и плотины. На первый взгляд инициативы может выглядеть как резкий поворот в политике «Талибана». Однако в действительности его стоило бы рассматреть как попытку перевести отношения с США из военных требований, в дипломатическую и экономическую. Амир Хан Муттаки (МИД Афганистана) одновременно предложил американцам вернуться в Афганистан и провести принципиальную границу, где позиция не приемлет военного присутствия. Это особенно важно на фоне того, что Вашингтон ранее публично добивался возвращения к военной базе Баграму и связывал значение этой базы, в частности, с ее стратегическим расположением относительно Китая.
Вероятные намерения «Талибана» здесь представляются в стремлении выйти из международной изоляции, привлечь деньги и технологии, которых так не хватает и показать другим внешним игрокам, что Афганистан не собирается становиться зависимым исключительно от Китая, России или какого-либо другого партнера. Иными словами, речь может идти о политике многовекторности и попытке использовать конкуренцию крупных держав для расширения собственного пространства маневра. Американцам предлагается не столько «вернуться в Афганистан», сколько получить возможность участвовать в его экономике и поддерживать дипломатические отношения с Кабулом.
Но именно здесь возникает главный стратегический риск. «Талибан» должен понимать, что США могут рассматривать экономическое и дипломатическое возвращение не как самоцель, а как способ восстановить долгосрочное влияние в регионе. Если американское присутствие будет постепенно связываться с разведывательным сотрудничеством, обеспечением безопасности инвестиций, доступом к стратегической инфраструктуре и противодействием Китаю, первоначальный экономический торг может быстро и незаметно превратиться в политическую зависимость.
Особенно чувствительным является китайский фактор. Афганистан имеет географическое значение как пространство между Центральной и Южной Азией, а его минеральные ресурсы представляют дополнительный интерес для внешних игроков. Поэтому Вашингтон потенциально может рассматривать сотрудничество с Кабулом не только через призму самого Афганистана, но и как элемент более широкой конкуренции с Пекином. Если это произойдет, перед «Талибаном» возникнет принципиально иной выбор: использовать американский интерес для собственного развития или позволить превратить Афганистан в площадку американского сдерживания Китая.
Именно поэтому опасность заключается не столько в самом появлении американских дипломатов или инвесторов, сколько в возможности потерять контроль над политической игрой «Талибан». Пока Кабул сам определяет формулу «дипломатия и инвестиции — да, военные базы — нет», инициатива остается инструментом афганской внешней политики. Но если условия взаимодействия начнет определять Вашингтон, что вероятнее всего, то ситуация изменится: американские инвестиции обязательно повлекут за собой требования по безопасности, разведке, инфраструктуре и внешнеполитическим ориентирам. Тогда формально суверенный Афганистан постепенно окажется связан системой обязательств, из которой будет сложно выйти без экономических и политических потерь.
Для «Талибан» это особенно опасно еще и потому, что нынешняя инициатива возникает практически одновременно с празднованием пятилетия его возвращения к власти. В официальной риторике этих дней США и НАТО по-прежнему представлены как силы, потерпевшие поражение в Афганистане; проводятся военные парады и даже реконструкции атак на американские войска. Амир Хан Муттаки сам говорил о победе над иностранной оккупацией и навязыванием Афганистану западной политической модели.
На этом фоне приглашение США к дипломатическому и экономическому присутствию можно объяснить не отказом от собственной идеологии, а попыткой изменить сам смысл американского присутствия. В логике «Талибан» разница, которую они представляют это: американский солдат на афганской земле означает оккупацию, тогда как американский дипломат или инвестор уже как партнер, пришедший уже на условиях нового Афганистана. Некий прыжок: с военной зависимости в экономическую. И позиция в глазах «Талибан» это возможная позиция, что США уходили как военная сила, а теперь возвращаются уже не как хозяин, а как государство, вынужденное договариваться с Кабулом.
Но такая позиция очень слабая и опасная и имеет предел. Американские инвестиции могут укрепить афганский суверенитет, если они создают рабочие места, инфраструктуру, бюджетные доходы и позволяют Кабулу диверсифицировать внешние связи. Но они способны дать обратный эффект, если вместе с капиталом появляется контроль над стратегическими ресурсами и инфраструктурой. В таком случае военное присутствие США может оказаться ненужным: экономическая зависимость сама создаст рычаги политического влияния.
Еще более серьезным становится риск, если Вашингтон предложит Кабулу фактически сделку: экономическое сотрудничество и политическую нормализацию в обмен на содействие американской стратегии в отношении Китая. Тогда «Талибан» может оказаться в положении, когда он формально сохраняет суверенитет, но фактически вынужден учитывать американские интересы в собственной внешней политике. Афганистан попадёт в зависимость соперничества крупных держав.
Поэтому нынешняя инициатива может быть сильным дипломатическим ходом только при одном условии: «Талибан» должен сохранять контроль над правилами игры на основе исламской идеологии и не допускать превращения одного направления сотрудничества в систему односторонних обязательств перед колонизатором.
Именно здесь находится главный риск нынешней инициативы. «Талибан» может выиграть первый раунд, предложив Вашингтону дипломатическое и экономическое присутствие вместо военного возвращения. Но если он не удержит политический контроль над дальнейшими условиями этого взаимодействия, то постепенно может оказаться заложником той самой геополитической игры, которую сегодня пытается использовать в своих интересах.
Поэтому главный вопрос — сможет ли «Талибан» договориться так, чтобы американский интерес к Афганистану оставался ресурсом для афганской политики, а не превращал сам Афганистан в ресурс американской политики в противостоянии с Китаем.
Латыфуль Расых
