Армения как «точка входа»
Армения как «точка входа»
Визит премьер-министра Армении Никола Пашиняна 6-7 августа в Кыргызстан в рамках заседания ЕАЭС, на первый взгляд можно показаться обычным развитием двусторонних отношений. Однако если рассматривать его на фоне американского участия в проекте TRIPP, армяно-азербайджанской нормализации и формирования Транскаспийского транспортного маршрута, возникает более широкая геополитическая картина.
Главный вопрос: может ли Армения превратиться в инфраструктурную и политическую точку входа американского влияния в пространство, которое традиционно находилось под значительным воздействием России, Ирана и всё более активно — Китая?
Ряд событий делает её заслуживающей серьёзного внимания. Особое значение имеет изменение самого характера проекта.
Роль США
Для Азербайджана Зангезурский коридор это – транспортное соединение с Нахичеванью через территорию Армении. Для США конструкция TRIPP не только о дороге, а о более широкой инфраструктурной системе, включающей транспорт, энергетику, цифровые коммуникации и другие элементы.
При этом американская сторона получает значительное экономическое участие в структуре проекта. Таким образом, США получают возможность присутствовать через капитал, управление, технологии и логистику. Именно это может оказаться принципиально важным.
Если проект будет связан с Транскаспийским маршрутом, то его значение перестанет ограничиваться Арменией и Азербайджаном. Возникнет потенциальная цепочка: Центральная Азия — Каспий — Азербайджан — Армения — Турция — Европа. В таком случае Армения становится не конечной точкой, а одним из узлов новой евразийской транспортной архитектуры.
Вашингтону необязательно стремиться полностью вытеснить Россию, Китай или Иран. Гораздо проще создать ситуацию, при которой ни один из этих центров силы не обладает монополией на транспорт, энергетику и коммуникации региона. Именно поэтому американское присутствие в Армении потенциально может иметь сразу несколько направлений.
Кому не выгодно
Для России наиболее чувствительным последствием может стать постепенное сокращение российского влияния на транспортную и экономическую систему Южного Кавказа. Если Армения получает альтернативные маршруты, инвестиции и инфраструктурные связи с Западом, её зависимость от российских каналов сильно уменьшается. При этом Ереван пока не отказывается от ЕАЭС. Это позволяет Пашиняну использовать одновременно несколько пространств: российско-евразийское — как экономический ресурс, европейское — как политический и инвестиционный ориентир.
Таким образом, речь идёт не о разрыве с Россией, а скорее о постепенном уменьшении незаменимости России для Армении.
Ситуация с Ираном
Здесь значение Армении определяется географией. Американское экономическое присутствие в Армении оказывается непосредственно у северной границы Ирана. Если через Армению будет сформирован устойчивый транзитный маршрут Восток–Запад, значение альтернативных иранских маршрутов может относительно снизиться. Поэтому для Тегерана вопрос имеет не только экономическое, но и стратегическое значение.
При этом Иран заинтересован в сохранении Армении как государства, имеющего сухопутную границу с ним и способного служить альтернативным маршрутом между Ираном и Кавказом. Поэтому Тегеран вряд ли будет заинтересован в полном превращении Армении в западный плацдарм. Здесь возможна сложная политика: сохранить отношения с Арменией, одновременно не допуская превращения её инфраструктуры в инструмент давления на Иран.
С Китаем ситуация ещё сложнее
Китай может одновременно быть конкурентом США и потенциальным пользователем создаваемой инфраструктуры. Если китайские товары пойдут через Центральную Азию, Каспий, Кавказ и далее в Европу, Пекин получит ещё один маршрут.
Но возникает принципиальный вопрос: кто контролирует инфраструктуру — тот, кто отправляет груз, или тот, кто управляет маршрутом?
Именно здесь американское участие приобретает стратегический смысл.
США не обязательно должны препятствовать китайской торговле. Им может быть выгоднее иметь влияние на один из маршрутов, которыми эта торговля пользуется.
В этом случае американская стратегия может выглядеть не как блокада Китая, а как попытка встроиться в евразийскую торговую систему и получить в ней собственные узлы влияния.
Армения не только инструмент США
У Еревана есть и собственный интерес: после многолетней зависимости от российских гарантий и инфраструктуры получить максимальное количество альтернативных партнёров. Для Пашиняна логика может быть предельно проще: чем больше внешних игроков заинтересованы в стабильности Армении, тем меньше вероятность, что Армения снова окажется зависимой от одного центра силы.
Армения хочет стать точкой входа американского капитала, технологий и политического влияния в Южный Кавказ, а через него — в более широкую евразийскую транспортную систему.
Интерес Кыргызстана
Если речь была бы исключительно о небольшом армяно-кыргызском товарообороте, транспортная тема не имела бы такого стратегического значения.
Но Кыргызстан находится в Центральной Азии, является членом ЕАЭС, тесно связан с Китаем и одновременно получает новый дипломатический вес благодаря избранию в Совет Безопасности ООН. То есть он находится внутри совершенно другой системы координат. Если Армения пытается установить более тесные связи с Кыргызстаном, Казахстаном и Узбекистаном, это может быть частью гораздо более широкой логики: Кавказ — Каспий — Центральная Азия.
Куда смотреть дальше
Главным доказательством возможных изменений станут не заявления политиков построение инфраструктуры. Если в ближайшие годы появятся конкретные соглашения по перевозкам между Арменией и странами Центральной Азии, сопряжение TRIPP с Транскаспийским маршрутом, новые логистические проекты, американское участие в транспортной или цифровой инфраструктуре Центральной Азии, усиление связей Армении с Казахстаном и Узбекистаном, а также новые маршруты грузоперевозок через Каспий и Кавказ, тогда версия о формировании более широкой американской стратегии получит гораздо более серьёзные основания. Если такая архитектура действительно сформируется, каждый участник получит что-то своё.
Армения получит транзитный статус и возможность снизить зависимость от России.
Азербайджан получит связь с Нахичеванью и усиление своей роли как каспийского узла.
Турция получит дополнительное соединение с Кавказом и Центральной Азией.
Центральная Азия получит ещё один путь на европейский рынок.
Европа получит дополнительный маршрут.
Китай получит потенциальный путь для торговли.
США получат то, что для них стратегически важнее всего, — присутствие и влияние в инфраструктуре, связывающей несколько геополитических регионов.
Именно последнее обстоятельство заслуживает наибольшего внимания.
Вывод:
Вполне обоснованно предположить, что: Армения становится одним из ключевых пространств, через которые может измениться баланс влияния на Южном Кавказе и вокруг Каспия. TRIPP потенциально превращает Армению из периферийного государства в инфраструктурный узел. А если этот узел будет соединён с Транскаспийским маршрутом и Центральной Азией, значение Армении возрастёт многократно.
Тогда речь пойдёт уже не только о «Зангезурском коридоре» как отдельной дороге. Речь пойдёт о формировании новой евразийской транспортной архитектуры, в которой США пытаются получить собственную точку опоры, Россия — сохранить влияние, Китай — обеспечить движение своих товаров, Иран — не допустить стратегического окружения, а Армения — использовать конкуренцию крупных игроков для укрепления собственной самостоятельности.
Именно поэтому сегодня важно смотреть не столько на то, что Пашинян говорит о Кыргызстане, сколько на то, какие инфраструктурные связи начнут появляться после этих переговоров. Если армянское направление действительно начнёт соединяться с Центральной Азией, тогда визит в Бишкек может оказаться не эпизодом евразийской дипломатии с целью прокатиться на велосипеде, а одним из ранних сигналов гораздо более масштабной перестройки.
Латыфуль Расых
