Почему Алиев не приехал в Анкару и о чем молчит Баку

Почему Алиев не приехал в Анкару и о чем молчит Баку

Тринадцатый саммит Организации тюркских государств (ОТГ) в Анкаре открылся без участия президента Азербайджана Ильхама Алиева, официальные структуры в Баку поспешили выставить это как банальное несовпадение графиков. Президенту Алиеву как оказалось было важнее остаться дома и лично посетить финал молодежного чемпионата мира FIFA U-15.

Однако в эту версию трудно поверить, учитывая последние похолодания отношений Баку и Анкары. Слишком демонстративным выглядел этот шаг, особенно с учетом того, что Реджеп Тайип Эрдоган за неделю до мероприятия лично звонил Алиеву, пытаясь сгладить углы и зазвать союзника в Анкару. Пустое кресло Азербайджана на главном пантюркистском форуме года стало порой самым громким заявлением, обнажившим глубокий системный кризис в отношениях между ключевыми участниками оси «одна нация — два государства».

Этот демарш не был спонтанным решением, он стал кульминацией целой цепочки событий, в которой сошлись идеологические споры, разногласия по Зангезурскому коридору и подспудное влияние теневых геополитических акторов.

Внешним триггером, запустившим открытое противостояние, послужил давление на мусульманское общество ознаменовавшийся как: «хиджабный скандал». Введение Баку жестких антиисламских стандартов к школьницам, фактически ограничивших ношение хиджабов, вызвало волну критики мусульман в Турции. Турецкие религиозные круги и медиа, включая высокопоставленных лиц вроде советника Эрдогана Октая Сарала, обрушились на Азербайджан с обвинениями в «предательстве исламских ценностей». А эмигрантами из Азербайджана в Стамбуле были позволены провести митинги несогласия с политикой Алиева. Для Баку, которого подначивают сионисты, это использовалось как переходом красных линий. Реакция Алиева оказалась жесткой: МИД Азербайджана ограничил въезд для трех десятков турецких политиков и блогеров, а Генпрокуратура объявила их в международный розыск за разжигание межрелигиозной розни. Правящая партия «Ени Азербайджан» суверенном праве собственной политики. В Азербайджане турецкие недовольства мусульман призвали воспринимать как прямую угрозу национальной безопасности.

Но за этой идеологической пикировкой разглядывается гораздо более глубокий геополитический подтекст, напрямую связанный с «Израилем«. Для Эрдогана, претендующего на лидерство в мусульманском мире и занимающего антиизраильскую позицию в свете ближневосточного кризиса, демонстративная исполнение воли сионистов Баку выгляд как политический вызов. Более того, Азербайджан таким образом как бы отказывается жертвовать своим стратегическим и военно-техническим партнерством с сионистами, отдаляясь от Турции. Поэтому в Анкаре посчитали зачистку религиозного влияния в азербайджанских школах скрытым поворотом Алиева в сторону Тель-Авива и подчинению прямой Западной политике. На этом фоне визит на саммит ОТГ, где Эрдоган неизбежно поднял бы антиизраильскую риторику, поставил бы Алиева в крайне неловкое положение перед сионистами.

Параллельно с этим ребром встал застарелый, но резко обострившийся вопрос Зангезурского коридора. Для Турции этот маршрут — очень важный проект века, физический мост в Центральную Азию, который призван закрепить пантюркское доминирование под эгидой Анкары. Эрдоган требует форсировать открытие коридора любой ценой, подталкивая Баку к жесткому давлению на Армению. Однако Алиев, решив карабахский вопрос, больше не хочет воевать. Баку таким образом все больше демонстрирует Анкаре свою зависимость от сионистов, и на отрез отказывается от турецкой риторики по войне в Карабахе, заявляя, что: «мы сами выиграли войну 2020 года». Азербайджан явно пытается сохранить все выгодные для себя многовекторной позицию и усидеть, даже не на двух, а более стульев. Алиев хоть и строит инфраструктуру для логистики, но ради турецкой крыши не намерен идти на жесткую эскалацию с Ираном или Арменией. Вместо этого Баку начал диверсифицировать риски, обсуждая альтернативные маршруты через сам Иран, что лишает Анкару монопольного контроля над будущим транзитом и поэтому дополнительно вызывает раздражение в турецком руководстве.

В этой политической игре проглядываются и другие теневые фигуры. Баку все активнее интегрируется в западные логистические цепочки, продвигая разблокировку региональных коммуникаций при поддержке США и в рамках крупных международных экономических проектов вроде транзитных маршрутов, ориентированных на Вашингтон и Брюссель. Имея прямые и крайне выгодные контракты с Западом на поставку энергоносителей, Азербайджан чувствует себя финансово независимым, что позволяет ему разговаривать с Турцией как бы на равных.

С другой стороны, за этой трещиной в союзе внимательно наблюдает Москва. Ослабление турецкого влияния на Баку открывает для России новые возможности, позволяя Кремлю сохранять роль ключевого арбитра и балансира на Южном Кавказе, аккуратно подыгрывая прагматизму Алиева в его нежелании раздувать новый региональный пожар ради интересов Анкары. Снижение градуса напряжения вокруг Зангезура также позволило Баку нормализовать отношения с Тегераном, что окончательно спутало карты турецким стратегам. Тегеран категорически против Зангезурского коридора в турецком варианте (поскольку это отрезает Иран от Армении). Снижая давление по этому вопросу, Баку нормализует отношения с Ираном, что сильно не нравится Анкаре, желающей монопольного доминирования в регионе.

В итоге, демонстративный неприезд Ильхама Алиева на саммит в Анкару стал историческим демаршем. Азербайджан окончательно заявляет о переходе из статуса «младшего брата» в тандеме с Турцией. Огромные нефтегазовые доходы, статус критически важного партнера Европы и победа в Карабахе обольщает и ослепляет Баку, пытаясь представить себя как самодостаточного геополитического игрока. Демарш Алиева — это конечно не расторжение союза с Турцией, а скорее установление новых для себя рамок. Азербайджан даёт понять, что его внешнеполитические альянсы с «Израилем« и экономические связи с Западом не могут быть принесены в жертву амбициям Эрдогана, даже если ради этого придется проигнорировать главный съезд тюркского мира.