Россия боится военной конкуренции в регионе
Россия боится военной конкуренции в регионе
На сессии «ОДКБ — ШОС: пространство безопасности, заместитель секретаря Совета безопасности России Алексей Шевцов заявил о том, что страны Центральной Азии якобы понимают риски размещения западной военной инфраструктуры и поэтому не хотят присутствия западных сил на своих территориях. (КирТАГ).
И это заявление выглядит показательным прежде всего не в отношении Запада, а в отношении самой российской логики региональной безопасности.
Москва снова говорит об угрозах от имени государств ЦА региона, хотя у каждого из них есть собственные правительства, собственные МИД и собственное понимание того, что именно представляет угрозу их безопасности. При этом сама Россия уже много лет сохраняет в Центральной Азии военное присутствие и рассматривает регион как важнейшее пространство своих стратегических интересов.
Получается весьма удобная двойная система координат для Кремля: российское военное присутствие преподносится как фактор стабильности и защиты, тогда как возможное присутствие других внешних игроков заранее объявляется источником риска. Причем решение самих центральноазиатских государств в российской интерпретации превращается в подтверждение правильности позиции Москвы.
Но после полномасштабной войны России против Украины этот аргумент совсем уже не выглядит убедительно. Для государств Центральной Азии вопрос безопасности сегодня заключается не только в том, откуда может исходить навязанная политикой внешняя угроза. Не менее важен вопрос: что произойдет, если угроза однажды окажется от самой России?
Украина показала, что политическим заверениям Кремля нельзя доверять. Любое укрепление отношений Центральной Азии с другими центрами силы Москва склонна рассматривать исключительно через призму собственной безопасности и российского влияния. И утверждение о том, что страны Центральной Азии «понимают риски» западной военной инфраструктуры, не отвечает на главный вопрос: а кто и почему должен считать российское военное присутствие безусловно безопасным для региона?
Тем более что именно Россия требует, чтобы ее собственные представления об пресловутых угрозах воспринимались серьезно, одновременно пытаясь определять для ЦА, какие угрозы должны видеть. И это уже не просто разговор о безопасности. Это вопрос колониального лидерства и права определять правила игры для региона.
Москва безусловно заинтересована в том, чтобы Центральная Азия оставалась пространством, где российская интерпретация безопасности имеет преимущественный вес. Но суверенитет государств региона как раз и заключается в том, чтобы самостоятельно решать, с кем им сотрудничать, какие риски учитывать и какие механизмы безопасности для себя создавать.
И если Россия действительно уверена в привлекательности своей роли гаранта безопасности, ей стоит конкурировать не заявлениями об опасности чужого присутствия, а убедительностью собственной политики. Потому что после Украинской войны вопрос: «от кого нас защищают?» для стран региона звучит уже иначе. И самое главное: «кто гарантирует странам ЦА защиту от тех, кто обещает нас защищать?»
Центральная Азия как единый субъект, а не разделенный колонизаторами сам сможет себя защищать от кого бы то ни было если поймет, что необходимость единой идеологической основы и политической консолидации, способно не только защитить от колонизаторов, но вывести на путь развития. А те, кем пугают нас Россия и Запад станут единым братским пространством на основе одной веры и идеологии ислама.
Абду Шукур
