Саммит ШОС в Бишкеке: безопасность как инструмент контроля
Саммит ШОС в Бишкеке: безопасность как инструмент контроля
14 мая в Бишкеке, в резиденции «Ала-Арча», стартовало 21-е заседание секретарей Советов безопасности государств — членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Встреча прошла в рамках председательства Кыргызстана в организации.
В заседании участвуют представители стран ШОС, включая Россию, Китай, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Индию, Пакистан, Иран и Беларусь. Президент Кыргызстана Садыр Жапаров принял участие в официальной части встречи.
Главными темами повестки вновь стали вопросы несуществующей угрозы и чувствительная тема безопасности, борьба с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом, а также противодействие незаконному обороту оружия, наркотиков и транснациональной преступности. Участники также обсудили проведение совместных антитеррористических учений стран ШОС.
Комментарий:
Политическое измерение ШОС давно закрепило за собой зависимость Центральной Азии от Кремлевской политики и Китая. Организация так и не стала площадкой, где страны региона могли бы продвигать собственные инициативы или укреплять свой суверенитет. Напротив, она является механизмом легитимации колониального подхода эксплуатируя тему безопасности.
Эта тенденция особенно заметна в том, как ШОС формирует подход к безопасности. Несмотря на то, что регион рассматривается как исламская земля, в документах организации уделяется исключительное внимание религиозной активности рассматривая Ислам как угрозу. Так организация проецирует исламскую идеологию, преимущественно через призму борьбы с экстремизмом, что автоматически приводит к ограничению широкого спектра исламских инициатив, от образовательных до благотворительных, не говоря уже о какой-либо политической деятельности. Усиление координации спецслужб, обмен данными, расширение полномочий РАТС фактически импортируют в регион китайскую и российскую модели отношения к исламским общинам. Это выражается в давлении на независимых имамов, усложнении религиозного образования, усилении контроля над любой активной деятельности мусульман, как в группах, так и отдельно и росте кибер-наблюдения.
На практике это приводит к тому, что религиозная среда региона всё сильнее сжимается. Усиливается наблюдение за мусульманскими группами в интернете, усиливаются требования к образовательным структурам, а многие инициаторы религиозных проектов вынуждены уходить в тень. Естественно, в таких условиях падает качество в понимании исламского образования, ухудшаются связи с зарубежными учёными, а официальные духовные управления всё чаще воспринимаются как бюрократический инструмент, а не религиозный авторитет.
Ситуация вокруг Ирана стала также показательным испытанием для ШОС и продемонстрировала реальные пределы и цели организации. Несмотря на заявления о стратегическом партнерстве и коллективной безопасности, ШОС фактически не заняла активной позиции в поддержку Тегерана как государства-члена организации.
На официальном уровне всё ограничилось дипломатической риторикой, призывами к сдержанности и обсуждением возможных посреднических услуг — без открытого политического противостояния с США и их союзниками. Организация так и не задействовала никаких коллективных механизмов поддержки и не проявила себя как полноценный военно-политический союз.
Даже минимальная помощь со стороны Москвы и Пекина осуществлялась преимущественно в рамках двусторонних отношений, а не через структуры ШОС. Это вновь показало, что организация остается скорее площадкой для борьбы лишь с религиозным развитием, чем союзом, готовым к реальной взаимной поддержке в условиях кризиса. Поэтому ШОС не только не способствует развитию мусульманским странам Центральной Азии, а более того, является фактором, ограничивающим её внутреннюю исламскую динамику, который оказывается в зоне систематического усиления давления.
Латыфуль Расых
