Когда религия становится инструментом государства

Когда религия становится инструментом государства

Духовное управление мусульман Кыргызстана совместно с подразделениями Главного управления по обеспечению безопасности дорожного движения МВД проводит профилактические мероприятия, направленные на снижение количества дорожно-транспортных происшествий и повышение ответственности участников дорожного движения.

Очередные акции состоялись в Нарынской и Иссык-Кульской областях. Представители Муфтията и сотрудники дорожной милиции провели разъяснительные беседы с водителями, напомнив о необходимости соблюдать скоростной режим, не управлять транспортом в состоянии опьянения и уважительно относиться к другим участникам дорожного движения.

По словам Президента Садыра Жапарова, за последние десять лет в Кыргызстане зарегистрировано около 75 тысяч ДТП, в результате которых погибли более 9 тысяч человек, еще свыше 13 тысяч получили травмы.

Совместная акция Муфтията и МВД вызывает интерес не только как социальная инициатива, но и как непоследовательный пример государственной политики в отношении религиозной сферы.

Конечно же ислам рассматривает человеческую жизнь как высшую ценность, и является реальной основой формирующая все виды ответственности перед Всевышним Творцом. И если уж ДУМК позволяет использовать свою деятельность в стимуляции правил дорожного движения, то в первую очередь важно было бы неё начать с более важных обязанностей мусульман – как исполнения всей системы шариата в жизни. Но это отдельная тема, которая проявляет чиновничью суть структуры выполняющая в первую очередь веления правительства, нежели Господа Миров, а остановимся на другом.

На протяжении последних лет государство последовательно закручивает гайки и усиливает контроль религиозной деятельности, обосновывая это принципом светского характера государства и необходимостью исключить влияние религии на общественные процессы. Однако в данном случае государственные органы сами обращаются к религиозному авторитету как безусловно, к эффективному инструменту воздействия на мусульманское общество Кыргызстана.

Возникает закономерный вопрос: если участие религиозных институтов в общественной жизни считается допустимым и полезным, когда инициатором выступает государство, то почему аналогичная общественная активность религиозных организаций или отдельных граждан по собственной инициативе нередко воспринимается как преступление, называя это — вмешательством религии в общественную жизнь? Такая практика явно проявляет избирательность применения принципа светскости, когда допустимость религиозного участия определяется не самим содержанием деятельности, а тем, кто является ее инициатором.

Не менее важен и другой аспект. Государство фактически признает силу влияния Ислама, что её ценности способны эффективно влиять на поведение граждан, используя божественные нравственные ориентиры для пропаганды соблюдения правил дорожного движения. Это косвенно свидетельствует о том, что принятие одних административных мер, штрафов и законодательных требований оказывается недостаточно для формирования устойчивой правовой культуры и наведения порядка. И требуется сильная идеологическая основа, которая не представлена в националистическом векторе государства и является даже в больших капиталистических странах не пригодной.

Вместе с тем сама инициатива демонстрирует еще одну важную закономерность. Если государство считает целесообразным использовать религиозный авторитет для решения социальных проблем, это фактически является признанием высокой эффективности духовно-нравственных ценностей Ислама как системы в формировании общественного поведения. Именно поэтому религиозные ценности — уважение к человеческой жизни, ответственность перед Всевышним, смирение, дисциплина, справедливость и личная ответственность — обладают значительным воспитательным потенциалом и способны оказывать глубокое влияние на сознание и поведение людей.

В этом смысле обращение к духовным принципам при профилактике общественно опасных явлений выглядит закономерным. Однако для последовательности государственной политики важно, чтобы признание эффективности религиозно-нравственных ориентиров сочеталось с едиными и понятными принципами взаимодействия государства и религиозных институтов, а не зависело исключительно от политической целесообразности конкретного момента. Принесет ли это пользу государству ориентированному на секуляризм и полумеры или пришло время признать силу Ислама как религии и системы для жизни как для личности, так и общества и государства.

«…Неужели вы будете веровать в одну часть Писания и отвергаеть другую? Воздаяние тем из вас, кто поступает так, — не что иное, как позор в земной жизни, а в День воскресения они будут подвергнуты самым тяжким мучениям. Аллах не находится в неведении о том, что вы совершаете…» (Бакара, 2:85)

Абду Шукур