Почему создание правовых центров обнажает колониальный подход

Почему создание правовых центров обнажает колониальный подход

Кыргызстан и Россия договорились создать двусторонний центр правовой помощи для граждан двух стран. Об этом стало известно по итогам встречи президента Садыра Жапарова с уполномоченным по правам человека в РФ Яной Лантратовой. Сама инициатива предполагает создание совместного российско-кыргызского центра правовой помощи и единого механизма защиты граждан, но выглядит это лишь на бумаге как благородный жест гуманитарного сотрудничества. При ближайшем рассмотрении через призму существующих межгосударственных связей этот шаг вызывает серьезные вопросы и обнажает глубокие противоречия.

1. Иллюзия «братских» отношений:

Нам годами транслируют тезис о стратегическом партнерстве, союзничестве и братских отношениях между Кыргызстаном и Россией. Возникает закономерный вопрос: если в межгосударственных отношениях всё действительно нормально, зачем настраиваться на экстренную защиту?

Множество подписанных договоров, межпарламентских соглашений, членство в общих интеграционных объединениях (ЕАЭС, ОДКБ, СНГ) и огромная правовая база уже должны были гарантировать соблюдение прав человека и мигрантов на уровне законов.

А если этих механизмов недостаточно, то официальная риторика о «нерушимой дружбе» рассыпается о другую реальность. Косвенно признается главное: существующие дипломатические каналы бессильны. Проблема кроется не в отдельных чиновниках, а в том, что одна из сторон (или обе) оказалась неспособна защитить своих граждан в правовом поле партнера. Создание «альтернативных рычагов» — это прямое признание в несостоятельности ттранслируемой дипломатии.

2. Превышение полномочий и необходимость защиты

Создание подобных наднациональных или параллельных правозащитных структур фиксирует опасный прецедент: граждане вынуждены искать дополнительную защиту, потому что государство, ведущая дипломатию от лица нации, признанная защищать своих граждан, не справляется со своей базовой функцией. Вместо того чтобы заставлять работать уже существующие законы и консульские службы на уровне суверенных государств, создается костыль в виде «рабочих групп» и «общественных представителей».

Возникает вопрос: не является ли это скрытым признанием ущемления суверенитета, когда внешняя структура берется регулировать правозащитную полемику внутри или на стыке двух стран, обходя стандартные институциональные барьеры?

3. Кого на самом деле защитит центр

Есть обоснованное подозрение, что даже данная инициатива будет работать преимущественно в одностороннем порядке — в интересах Российской стороны. И защищать она будет не просто своих граждан на которых правительству России давно плевать и которые пачками покидают страну из-за политических соображений. Защита явно будет направлена на армию собственных агентов и шпионов, как например работающих в каких-либо «Русских домах» или те же политтехнологи, работающие в соцсетях в провокационных целях.

На практике российская правозащитная машина и институт омбудсмена обладают гораздо большими ресурсами, медийным весом и политическим влиянием. Под вывеской «помощи гражданам двух стран» этот центр с высокой долей вероятности превратится в инструмент правового и идеологического протекционизма для российских интересов и граждан на территории Кыргызстана, в то время как миллионная армия кыргызстанских мигрантов в РФ как зависела от системных миграционных барьеров, так и продолжит от них зависеть, получая лишь точечную гуманитарную «подпитку» неся исключительно пиар цели.

Для справки:

Новая инициатива о создании совместных центров и правовых механизмов накладывается на уже существующий и тревожный шлейф скандалов вокруг российских структур в Кыргызстане и за рубежом. И это ложится на контекст использования кремлем «мягкой силы» и шпионских скандалов:

Скандалы вокруг «Русского дома»: Деятельность представительств Россотрудничества («Русский дом») регулярно оказывается в центре геополитических скандалов. В ряде европейских стран их официально закрыли или ограничили их работу, признав инструментом скрытого политического влияния, информационной войны и обхода санкций. В самом Кыргызстане (в частности, в Оше) вокруг работы этих структур также неоднократно возникали вопросы у общественности и местных властей.

Задержания политтехнологов и агентов влияния: В медиа и социальных сетях ранее публиковались признания и кадры с задержаниями российских граждан, позиционировавших себя как «политтехнологи» или общественные деятели, но подозревавшихся спецслужбами в сборе закрытой информации, дестабилизации ситуации, подстрекательстве и скрытом манипулировании общественным мнением.

Вывод:

Настоящее партнерство проверяется не созданием новых параллельных центров помощи, а способностью существующих государственных и правовых институтов защищать своих граждан без оглядки на геополитическую конъюнктуру. А на фоне таких прецедентов любые новые российские инициативы по созданию гуманитарно-правовых «центров» и рабочих групп является не как благотворительность, а как потенциальное прикрытие для расширения инструментов внешнего политического влияния и спецслужбистского присутствия под вывеской защиты прав граждан. И ни чего общего это со здоровой дипломатией не имеет.

Латыфуль Расых