В Казахстане снова религиозный скандал
В Казахстане снова религиозный скандал
В Казахстане разгорается новый скандал, где объектом нападок снова стала религия. Очередное публичное высказывание Баян Алагузовой о религии вышло далеко за рамки обычного спора в соцсетях. Продюсер заявила, что устала от религии и её пропаганды, поставила под сомнение существование ада и рая и в ироничной форме затронула тему «72 девственниц». Публикация вызвала широкий общественный резонанс и волну критики со стороны казахстанских мусульман. Мусульмане призвали дать высказываниям правовую оценку, но со стороны государственных органов и представителей муфтията до сих пор отсутствует активная позиция.
Спорить на сколько, права Алагузова не является сейчас правильной позицией для мусульман, но должна ли она быть привлечена к ответственности с изучением всех ее высказываний это та реакция, которую ждут мусульмане РК.
На прямой запрос журналистов муфтият заявил, что не комментирует каждое высказывание граждан в социальных сетях и их личное отношение к религии. Но тогда возникает очевидный вопрос: почему в одних случаях публичные высказывания становятся поводом для незамедлительной реакции муфтията и всей армии придворных имамов, а в других, даже при массовом общественном резонансе, объявляются исключительно «личным отношением к религии»?
Совсем недавно общество уже увидело другую последовательность. После скандального выступления мужчины на тое ДУМК оперативно выступило с официальным заявлением и дало оценку его религиозным утверждениям. Затем последовала публичная реакция представителя Администрации президента, а правоохранительные органы сообщили о возбуждении уголовного дела и задержании мужчины по статье 174 УК.
То есть в одном случае общественный резонанс быстро перерос в институциональную реакцию.
В нынешней ситуации резонанс также есть, но критика остается исключительно в среди самих верующих, а не их представителях в государственных органах. Но конкретной реакции мы не видим не только со стороны ДУМК, но и правоохранительных органов.
Именно здесь возникает вопрос о последовательности подходов и двойных стандартов. Если религиозно мотивированный человек публично критикует определённый образ поведения — это становится предметом официальной оценки. Если же светская публичная персона, неоднократно и публично критикует, высмеивая религиозные представления — это предлагается считать её личным мнением.
Почему критерий реакции меняется в зависимости от того, кто говорит и кто становится объектом высказывания? Светское государство гарантирует свободу убеждений и выражения мнения. Но эти принципы работают не одинаково для всех.
Если высказывание находится в рамках свободы слова — это должно быть одинаково справедливо для религиозных и нерелигиозных граждан. Если же оно выходит за установленные законом пределы — правовая оценка также должна быть одинаковой, независимо от статуса и известности автора.
В отличие от предательского муфтията и враждебного к исламу государственной системы, радует, что мусульмане региона все больше различают избирательность в подходе государства к своей религии, и всё больше понимают свою беззащитность в административном и политическом плане.
Это безусловно только укрепляет мысль о необходимости формирования собственной защиты веры и системных решений безопасности, даже от словесных нападок самых нижайших в морали представителей общества. Мусульмане не должны мериться с положением униженности и дальше сохранять над собой управление предателей и пособников фитны (искушения) и скорейшим образом принять необходимость установления собственного административного и политического руководства в системе Халифата, по методу пророчества. Для этого мусульмане должны признать и изучить свою религию как практическую идеологию со всеми её методами реализации претворения исламских решений, защиты своей веры (акыды) и возможностью применения механизмов государства для распространения своей религии по всему миру.
Худжад Джамиа
